ИСКУССТВО РАБОТЫ С ТЕЛОМ - Часть II

  

Понятие "мода" имеет отношение практически ко всем сферам нашей жизни, от музыки и одежды до манеры поведения и молодежного сленга. Наука, в частности медицина и психология, также не является исключением из общего правила.

Если говорить о последнем десятилетии, то на гребне моды и популярности оказались такие направления, как психоанализ, гештальт-терапия, НЛП, эриксоновский гипноз, коучинг, трансперсональная психотерапия и онтопсихология. Некоторые мои коллеги занимались, кажется, всем - от "коррекции кармы", снятия сглаза и порчи до всевозможных (тра-диционных и новых) дыхательных и медитативных техник. В итоге они, по большому счету так ничему толком и не научившись, обратили взоры к новым идеям и новым кумирам. В последний год заговорили о грядущем "буме" телесно-ориентированной тера-пии. И как по мановению волшебной палочки появилось множество "специалистов", масса тренингов и семинаров. Таковы издержки моды.
Между тем, телесно-ориентированные подходы в психологии и психотерапии появились не вчера. Долгое время они существовали "параллельно" вербальным (словесным) техникам, практически не пересекаясь с ними. Некоторые психотерапевты использовали элементы телесных практик, а телесные терапевты-методы психоанализа, директивного и недирективного гипноза и т. д. Но удачный синтез, на мой взгляд, получался очень редко. Мало того, что концепции и взгляды были чересчур разными, точек соприкосновения между ними практически не было, но эти подходы еще и искусственно противопоставлялись друг другу.

Проблема далеко не так проста, как может показаться на первый взгляд. Только свежие идеи и концепции могут обеспечить жизнеспособный синтез, органично сочетающий в себе работу с телом и вербальные психотехники. Иначе получится случайное, эклектичное сочетание приемов, иногда противоположных и взаимоисключающих друг друга. "Нет ничего практичнее хорошей теории", - это утверждение Альберта Эйнштейна справедливо и для ситуации, сложившейся в телесно-ориентированной терапии, поскольку только общие подходы позволят определить выбор конкретных методов, а также структурировать их е целостную систему.

Одной из интереснейших фигур не только в телесно-ориентированной терапии, но и в психотерапии XX века вообще, был Вильгельм Райх. Он первым среди современных психотерапевтов установил глубокую зависимость между психологическими проблемами человека и определенными мышечными зажимами в его теле. Райх полагал, что характер человека выражается в его теле в виде мышечной ригидности (или мускульного панциря). Он описал семь сегментов "мышечной брони", которые, словно тугие пояса, сжимают тело (рис. 1). Райх первым начал прямую работу по расслаблению мышечных зажимов в сочетании с психотерапевтической работой. Он писал, что ригидность мускулатуры - это телесная сторона подавления эмоций: "Панцирь может быть поверхностным или лежать глубоко, в любом случае, его функция - защита от неудо-вольствия, однако организм платит за эту защиту значительной частью своей способности к удовольствию".



В своих исследованиях "мышечного панциря" Райх обнаружил, что мышечные зажимы блокируют три основных биологических возбуждения: тревожность, гнев и сексуальность. Он пришел к выводу, что физический (мышечный) и психологический панцири - одно и то же. По существу они не могут быть разделены; по функции они тождественны.

С этими идеями трудно не согласиться, хотя следующий шаг, сделанный Райхом, возможен только в рамках "черно-белого" мышления. Райх предлагает свою модель личности, которая имеет очень простой вид (рис. 2). Первый уровень - это маска, скрывающая огромное количество негативных эмоций. Только выпустив, освободив их, можно, наконец, добраться до "ядра личности" - достаточно абстрактного источника неких ресурсных состояний, добра, идеалов, всего лучшего в человеке и т. д. Из этого Райх делает вывод: достижение ресурсных состояний возможно только через сильный выброс отрицательных эмоций, сопровождающийся катарсисом и ощущениями, близкими к сексуальной разрядке, оргазму. Целью терапии является срывание "маски", разрушение "ложной" личности и максимальное освобождение "ядра".



Для решения этих задач Райхом был создан интересный и необычный синтез психоаналитической, телесной и биоэнергетической работы. Конкретные техники теле-сной работы были крайне болезненными. Райх был человеком жестким, требовательным, бескомпромиссным, и его терапия требовала от пациента немалого мужества. И хотя его считают великолепным, эффективным специалистом, смею предположить, что иногда его работа была для клиента в целом неэкологична. Это подтверждает и трагический конец самого Райха, вступившего в конфликт с властями и закончившего свои дни в американской тюрьме.

В результате в течение многих лет его идеи не только замалчивались, но и преследовались. Его многочисленные биоэнергетические опыты (столь обычные сегодня) и призывы к сексуальной революции (также весьма скромные на фоне нынешних нравов) для 1940-50-х годов были слишком смелыми и вызывающими. Ближайшие ученики Райха - А. Лоуэн и Дж. Перракос, у которого мне посчастливилось учиться, во многом смягчили идеи учителя, развили его техники и адаптировали их к социуму. Суть их, однако, осталась прежней.

При личном общении доктор Перракос произвел на меня впечатление очень цельного и естественного человека, полного сил и энергии в свои 72 года (1992 г.). Чтобы дать представление о его методах, приведу выдержку из своих дневниковых записей, ничего в них не меняя. Они сделаны в июле 1992 года через несколько дней после сеанса терапии, в котором я участвовал в качестве пациента.

"Перракос вызвал меня и попросил раздеться до плавок. Я стоял рядом с ним перед аудиторией в 120 человек.

- Посмотрите на его тело и скажите, что вы видите, - обратился Перракос к участникам семинара.

- Худенький он какой-то. У него правое плечо выше левого. Он, наверное, занимается спортом! - неслись выкрики с мест.

Перракос, сделав паузу, сказал:
- Поглядите, у него хорошие мышцы, но вверху грудь немного впалая. Это потому, что мать его не кормила в детстве молоком.

Я опешил. Это было для меня совершеннейшей неожиданностью. Старик, немного помолчав, добавил:
- Поэтому-то он ее так и ненавидит.

Я не спорил и ждал, что будет дальше. После этого, оценив другие части моего тела, Перракос уложил меня на маты. Он попросил меня глубоко дышать, очень сильно в это время нажимая на область диафрагмы. Это было весьма болезненно и я слегка постанывал.

- Очень хорошо, - сказал Перракос.

-Тебе надо выпустить твои негативные эмоции. - Бей со всей силы ногами по матам! Кричи, громко кричи!

И я сильно был ногами и руками, громко кричал. Когда я начал уставать, Перракос со всей силы сжал мне заднюю поверхность шеи. Я заорал по-настоящему.
- Не останавливайтесь, молодой человек, не останавливайтесь, - подбодрил меня Перракос.

Минут через семь у меня начало сводить ноги от усталости, судороги пробежали по всему телу. Я сказал, что больше не могу... Через некоторое время Перракос дал мне в руки теннисную ракетку и, указав на маты, сказал:
- Здесь лежит твоя мать. Бей ее, выпусти свой гнев.
Я начал изо всей силы лупить ракеткой по матам, постепенно входя в раж и даже получая некоторое удовольствие от происходящего. Перракос обратился к аудитории со словами: - Помогите ему! Кричите:"Бей! Бей! Бей!"
Мои коллеги с огромным энтузиазмом поддержали это предложение... После этого я снова лег на маты и стал перекатываться спиной по специальному мягкому валику. В это время Перракос очень болезненно массировал мне ноги. В конце концов, он поднял меня, и я подумал, что демонстрация закончена. Но он неожиданно со всей силы схватил меня за челюсти и, со всей силы сжав их, вновь повалил на маты. Я чуть не потерял сознание от боли, но тут Перракос отпустил руки, улыбнулся и обнял меня. Я лежал еще несколько минут, наслаждаясь тем, что терапия закончена".

Я намеренно ничего не поправлял и не приглаживал в своих старых записях. Глубина работы этого подлинного мастера открылась мне не скоро. Его терапия, вызвав сначала скепсис, неприятие и недоумение, тем не менее, стала мощным импульсом для глубоких внутренних изменений, которые продолжались в течение нескольких последующих месяцев.
Именно знакомство с Перракосом дало чувственное понимание, что методы того или иного успешного мастера могут быть самыми различными, его идеи и концепции могут совершенно не совпадать с моими, однако... Работают не техники - работает человек, конкретная личность с определенным уровнем знаний и Бытия. В телесной терапии это особенно важно.


Вот почему, сталкиваясь в дальнейшем с другими неорайхианскими терапевтами, я не испытывал ничего, кроме болевых ощущений. Все их воздействие начиналось и заканчивалось на уровне физического тела, нисколько не затрагивая мою сущность. В жестких болевых подходах как нигде необходима внутренняя проработанность те-рапевта, личность, аутентичная его сущности. Джон Перракос - один из немногих людей, удовлетворяющих всем самым жестким требованиям, предъявляемым к настоящему специалисту по телесной терапии.

Тем не менее, в самом подходе мне видится одно глубокое противоречие: психоаналитическая работа по своей сути содержательна, а работа с телом структурна. Любая однозначная интерпретация ощущений, возникающих в теле, или различных напряжений и зажимов, на мой взгляд, в принципе неверна.
Такого же рода несоответствия между телесной и вербальной частями работы существуют и в других телесно-ориентированных подходах. Например, Розен-метод сочетает очень удачные мягкие релаксационные техники и негибкую, зачастую директивную манеру диалога с пациентом. Отсутствие внутреннего единства в используемой системе неизбежно распространяется на терапевта, что в итоге передается и его клиенту.

Мне гораздо ближе подходы, помогающие человеку просто осознать свои ощущения и направить его внимание внутрь тела.

Подробному изложению основных принципов такой работы посвящен цикл тренингов  BODYCOACHING