РАЗДЕЛ 1. КОУЧ-ПОДХОД: СОВЕРШЕНСТВО И ТВОРЧЕСТВО В КОНТЕКСТЕ КРИЗИСА ПАРАДИГМЫ МИРОВОЗЗРЕНИЯ

Парадигму можно определить как собрание убеждений, ценностей и методов, разделяемых членами сообщества в тот или иной исторический период. Парадигма направляет мышление и исследовательскую деятельность ученых до тех пор, пока новые наблюдения не подвергнут серьёзному сомнению её основные допущения. Это ведет к кризису и появлению радикально новых способов рассмотрения и интерпретации феноменов, которые не способна объяснить старая парадигма. В конце концов, одна из этих альтернатив удовлетворяет необходимым требованиям, чтобы стать новой парадигмой, которая затем господствует в научном мышлении в следующий период истории науки.

Станислав Гроф "Исцеление наших самых глубоких ран"

Актуальность исследования выдающихся достижений человеческого таланта не зависит от конъюнктуры мировоззренческих догм, социально-экономических веяний и политико-идеологических метаморфоз общества. Ведь, по сути, вся известная история цивилизации полна примерами духовного подвига – стремления человека к совершенству и созиданию себя.

Наука и искусство, спорт и религия, политика и бизнес – трудно найти хоть одну сферу человеческой деятельности, где это страстное влечение не проявлялось бы как сущностное свойство Homo Sapiens. В то же время именно на современном этапе развития человечество создает условия своего существования, которые одновременно и предоставляют вдохновляющие предпосылки для эволюции личного совершенства, и радикально лишают этой возможности. Они вселяют веру в безграничность человеческих возможностей и безоговорочно останавливают общепринятыми стереотипами образовательной социализации.

Современная система образования во всем мире была построена для обслуживания общественной системы индустриальной мировоззренческой парадигмы. Эта парадигма стремится сегодня все больше подменить эволюцию духовной жизни прагматичным техническим прогрессом, а личное созревание – интенсификацией профессионально-социализующего обучения. Кроме того, во многих (прежде всего, развитых) странах функция образовательной системы строится на приоритете контроля общественного сознания, а не развития индивидуального таланта[1]. В этом – суть глобального кризиса современного прагматично-индустриального мировоззрения как продукта социальной политики и философии, на который сегодня с тревогой указывают ведущие специалисты в вопросах образования.

Образование должно представлять собой не линейный процесс подготовки к завтрашнему дню, а сложную процедуру культивирования природных способностей и умственной восприимчивости – то есть развитие тех качеств, благодаря которым все мы сможем лучшим образом существовать в настоящем и создавать для себя достойное будущее.

Однако современные системы образования не рассчитаны на решение задач, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Они были разработаны для нужд позапрошлого века. Реформы недостаточно – система образования нуждается в радикальных переменах. (Роббинсон К., 2012)

В результате существующего положения вещей подавляющее большинство людей вынуждены рассматривать своё само-воплощение как адаптационную подготовку к выполнению общественно полезных функций. А это, в свою очередь, обрекает нас довольствоваться нормами и стандартами востребованных на рынке труда специальностей, ограничивая своё жизненное творчество традиционными выгодами и гарантиями "социальной реализации", одновременно перманентно пребывая в страхе быть невостребованными.

Ведь, если природа наших способностей в детстве и юности не находит себе применения, мы вместо того чтобы растить свой талант, часто вырастаем из него. А дальше социально ликвидные остатки наших талантов прагматично применяются для получения материальных выгод. Так в мире глобально модернизирующегося настоящего мы становимся заложниками патологически обусловленного ума, пытающегося привычными способами привычно решать привычные задачи.

Это объясняет, почему опасные крайности индустриальной цивилизации дают нам нескончаемые и масштабные примеры ненасытной алчности и злостной враждебности к самой природе жизни: уничтожение и лишение здоровья миллионов людей в мире, переполненном ядовитыми отходами; отчаянная борьба за невозобновляемые ресурсы, приводящая к геноциду, экоциду (уничтожению популяций и видов), созданию все новых видов отходов и грядущим климатическим катаклизмам; злоупотребление научными открытиями в естественных (физика, химия, биология, генетика) и гуманитарных (психология, педагогика, социология, политология) науках для создания высокоэффективных технологий контроля сознания и разных видов оружия массового поражения[2].

Абсолютизм рационального разума, так называемого научного знания, основанного на догмате интеллектуального измерения и метрического взвешивания фактов, противопоставляет объект и субъект познания, что приводит к попытке рассматривать мироздание, деля его на целое, частное, подчиняющее и соподчиненное, презрительно и высокомерно отмахиваясь от нетрадиционных методов и точек зрения. Такая жестко иерахированная монистическая ментальность, уже неоднократно в течение ХХ века ставившая человечество на грань полного уничтожения, тем не менее, продолжает усиленно насаждаться в качестве единственно верной.

В этих условиях представители помогающих профессий (психологи, социальные работники, коучи, психиатры, психотерапевты) оказываются на моральном перепутье. Это – мучительная двойственность между следованием формально-материалистическим требованиям прагмацентричного социума (Харнер М., 1999), нормирующим индивида согласно спекулятивным требованиям «объективной реальности» – прагматичной жесткости и обреченной замкнутости в концептуальных построениях бытового (обыденного) сознания, с одной стороны, и служением трансцендентной, принципиально антисистематичной, адогматичной этике постмодернистской маргинализации, – с другой стороны.

В первом случае специалист помогающей профессии (в том числе и коуч) выступает на стороне официальной европоцентричной[3] фундаментальной науки, что обеспечивает ему формальное принятие и признание в академических профессиональных кругах традиционной психологии и психиатрии. А его клиенты в результате такой работы приближаются к среднестатистическим показателям нормальности.

Во втором случае специалист рискует своей репутацией и карьерой, будучи толерантным к нравственной амбивалентности своих клиентов, стремящихся к неистовому поиску и реализации глубинного зова своего таланта, в том числе неоднозначным, странным, парадоксальным, с точки зрения общества, способом. Он (специалист) авангардистски идет наперекор тотально-материалистической пропаганде, отважно следуя по своему жизненному и профессиональному пути самоактуализации и персонализации[4] в одном ряду с трансперсональными (Р. Асаджиолли, С. Гроф, А. Минделл, К. Уилбер) и экзистенциально-гуманистическими (А. Маслоу, Э. Сьютич, И. Ялом, К. Ясперс) психологами, однажды противопоставившими себя официальной научной доктрине.

Впрочем, даже традиционно-классический европейский психоанализ предоставляет нам примеры яростно-эмоциональных высказываний о природе невротизации людей выдающихся способностей.

"Быть "нормальным" – идеал для неудачника, для всех тех, кому еще не удалось подняться до уровня общих требований. Но для тех, чьи способности намного выше среднего, кому нетрудно было достичь успеха, выполнив свою долю мирской работы, – для таких людей рамки нормы означают прокрустово ложе, невыносимую скуку, адскую беспросветность и безысходность. В результате многие становятся невротиками из-за того, что они просто нормальны, в то время как другие страдают неврозами оттого, что не могут стать нормальными". (Юнг К.-Г. 2007).

Точно также и фундаментальные идеи психодинамического подхода (З. Фрейд, А. Адлер и др.) однобоко низводят духовные устремления к совершенству до сублимации животных инстинктов и компенсации комплексов неполноценности. Это определяет ортодоксальную акцентированность на биологических мотивах человеческого поведения, истолковывая всю мировую историю величайших достижений философии, науки и культуры как парад невротических симптомов моральной несостоятельности (Фромм Э.).

То, что выглядит, как … неустанное побуждение к дальнейшему совершенствованию, может быть легко понято как результат подавления инстинктов, на котором основывается все самое драгоценное в человеческой цивилизации. Подавленный инстинкт никогда не перестанет стремиться к полному удовлетворению, которое состояло бы в повторении первоначального переживания удовлетворения. Никаких замещающих или реактивных образований и никаких сублимаций не хватит для того, чтобы удалить сохраняющееся вытеснение напряженных инстинктов (Freud S., 1955).

Закоренелая механистичность бихевиоральных (от англ. behavior – поведение) трактовок психической жизни тоже не может внятно объяснить высшие творческие достижения в изобразительном искусстве, музыке, литературе или точных науках ни с помощью классических методов (Э. Торндайк, И.П. Павлов, Дж. Б. Уотсон, Э.Ч. Толмен, Б.Ф. Скиннер и др.) поведенческого изучения и описания реакций организма по принципу стимул-реакция (S->R), ни с позиции современных теорий социального научения Альберта Бандуры и Джулиана Роттера.

Возможно поэтому, вслед за экзистенциально-гуманистическими тенденциями в западной философии второй половины ХХ столетия (Ж.-П. Сартр, А. Камю, В. Франкл), провозгласившими эклектическую толерантность ко многим идеям, сконцентрированным на вере в высшую ценность и самосовершенствование человеческой личности, практические психологи и психотерапевты (Р. Мей, К. Роджерс, И. Ялом и др.) выступают против построения психологии по образцу естественных наук и стремятся доказать, что человек, даже будучи объектом исследования, должен изучаться как активный субъект.

Гуманизм — это прогрессивная жизненная позиция, которая без помощи веры в сверхъестественное утверждает нашу способность и обязанность вести этический образ жизни в целях самореализации и в стремлении принести большее благо человечеству (определение Американской гуманистической ассоциации).

Конец ХХ – начало ХХI столетия дали нам чудесный пример гуманизации и интеграции человечества. То, что ранее было лишь идеалистической абстракцией экзистенциально-гуманистических философов (человечество как субъект), стало телекоммуникационным фактом и глобальным экосистемным фактором. Сегодня большинство людей на планете Земля не только могут поддерживать интерактивные связи друг с другом, но и, будучи единой социальной сетью, являют собой пример первобытных попыток эксплицитных проявлений коллективного бессознательного в эмансипации коммуникативного разума (Хабермас Ю. 2001).

Если ранее стоял вопрос о гуманизме, разумности и духовности человека или общества, то теперь встает вопрос о гуманизме, разумности и духовности человечества. В этих условиях борьба с превосходящими силами социума, которую ведет индивид, одновременно пытаясь найти свой путь и возможность сбыться во всей своей полноте, может стать источником травм на пути к совершенству.

Желание совершенства – это такое желание, которое делает любое удовольствие всегда неполным, ибо нет в этой жизни радости или удовольствия столь великого, чтобы оно могло утолить жажду нашей души (Dante A., 1990).

Торжество коуч-подхода, начало которому положил бестселлер Тимоти Голви «Работа как внутренняя игра» (Голви Т., 2012), перевернуло представление о предназначении специалистов помогающих профессий, сместив акцент с изучения проблемы на устранение внутренних препятствий реализации потенциала. Вместо того, чтобы быть связанными импринтингами прошлого (К. Лоренс, Т. Лири) либо, питая обманчивые иллюзии, испытывать футуршок (Тофлер Э., 1997) и фрустрироваться неотвратимыми перспективами некорректного будущего, мы можем публично начать безгранично его творить. В полном смысле этого слова высокоэффективно творить свою жизнь (Кови С.Р., 2012).

Становление и возрастающая популярность коуч-подхода как создание пространства сотрудничества для максимального раскрытия таланта и совершенства в 80-90-годы ХХ столетия[5] обусловлено кардинальной сменой парадигмы практически во всех науках.

Масштабные открытия в естественных науках (прежде всего в квантовой физике и генетике) произвели радикальный переворот в философии и методологии понимания физической действительности. Открывающее новые горизонты переосмысление обыкновенного восприятия реальности, предвестниками которого стали идеи Альберта Эйнштейна, Нильса Бора, Эрвина Шредингера, Вернера Гейзенберга, нашло своё полное выражение в работах Фритьёфа Капры, Фреда Алана Вольфа, Ника Гербера и Амита Госвами. Особенно впечатляющим в этом плане стал вклад Дэвида Бома, предложившего понятия эксплицитного и имплицитного порядка. Его теория целостного движения, развивающая значимость голографического мышления (Бом Д., 1980), а также голографическая модель мозга Карла Прибрама (Прибрам К., 1971) стали методологической основой многих моделей процессуального коучинга, базирующегося на идеях Арни Минделла (США), и нашли свое продолжение в транс-персональном (Гроф С., 2013) и интегральном (К. Уилбер, Дж. Хант) подходе в практике современного коучинга.

Многие из нас думают, что мы можем жить по-другому, не меняясь сами! Мы все имеем свой собственный путь защиты нашего Я от смерти: мы сохраняем себя такими, какие мы есть. Прямо здесь и сейчас. (Джоанна Хант)

Бесценным вкладом в фундамент NLP-коучинга (Р. Дилтс, М. Аткинсон, Дж. О’Коннор, Ф. Пьюселик и др.) стали работы одного из наиболее влиятельных мыслителей ХХ столетия, британо-американского ученого Грегори Бейтсона, представляющие изумительный синтез логики, психологии, психиатрии, кибернетики, информатики и теории систем, сравнительной антропологии, социологии и других дисциплин. Эпистемология подхода Г. Бейтсона предполагает имманентность разума системе взаимодействия "организм-среда", в которой невозможно провести четкую грань между индивидом и внешней природной средой. Следовательно, гносеологически человеческий разум эволюционирует, не противопоставляя себя среде обитания[6], но формируя единую со своей средой эволюционную экосистему – экологию разума как экологию идей в среде обитания человечества. Такое понимание крайне важно как философско-методологическая основа коучинга[7], переводя нас из позиции потребительского экоцида индустриально-прагматической идеологии результативности и эффективности к сбалансированному мировоззрению продуктивности – от безоглядного и хищнически-паразитарного использования (растрачивания!) ресурсов для неумолимого достижения меркантильных целей к дружественному взаимообогащению, разумному созданию и воссозданию ресурсной базы мироздания[8].

Данная концепция экологии разумности непосредственно коррелирует с идеями ноосферы академика Владимира Ивановича Вернадского и эволюционного неорационализма выдающегося философа-антрополога Пьера Тейяра де Шардена (Тейяр де Шарден П., 1987), понятиями морфогенеза и морфогененических полей биолога Руперта Шелдрейка, определяющими значимость нефизических полей для понимания генетики и наследственности, а также кибернетическими моделями управления комплексными и схоластическими (живыми и неживыми) системами Норберта Винера. Эти идеи имеют принципиальное значение для упорядочивания представлений коуча о природе и этиологии запроса клиента, его филогенезе и мета-контекстуализации – в широкой культурно-исторической перспективе времени и пространства. В противном случае коучинг может оказаться узко-односторонним и, как следствие, малопродуктивным.

В свою очередь, теория диссипативных структур и идея самоорганизации сложных систем бельгийско-американского физика и химика российского происхождения, лауреата Нобелевской премии по химии 1977 года Ильи Романовича Пригожина, связывающая главные характеристики живых форм в последовательную концептуальную и математическую модель структуры хаоса, переносит акцент от устойчивости к неустойчивости, от порядка к неупорядоченности, от равновесия к неравновесным состояниям, от бытия к становлению. В этой парадигме коучинг представляет из себя тонкое и поливариантное пространство потоковых интенций, формирующее множественные (предсказуемые и непредсказуемые, рациональные и иррациональные) последствия от воплощения потенциала индивидов и групп.

Все перечисленные открытия (Г. Бейтсон, В.И. Вернадский, П. Тейяр де Шарден, Р. Шелдрейк, Н. Виннер, И.Р. Пригожин и др.) сегодня находят плодотворное применение в коучинге живых систем (организаций, групп, команд, семей и др.) в методе синкретичной мистерии[9], одним из эффектов которого становится повышение продуктивности и глубинная демократия (Минделл А., 2011) как отдельных элементов, так и всей системы в целом.

К вдохновляющим методологическим предпосылкам современного понимания коучинга мы относим также и революционные идеи квантовой физики Нобелевских лауреатов Ричарда Фейнмана и Джона Уиллера. Их открытия наравне с результатами исследований видных представителей калифорнийской контркультуры учёных, мистиков и мыслителей конца 60-х начала 70-х годов ХХ столетия (Альберт Хофманн, Ричард Алперт, Тимоти Лири, Вернер Эрхард, Джон Лилли и др.) нашли свое антропологическое преломление в современной практике коучинга. В частности коучинг формирует так называемое самоосознающее пространство (Лусиани Дж., 2006) – выход из пространства проблемы в пространство решения, базируясь на модели самосознающей Вселенной, которую Джон Уиллер оригинально представил на 70-летнем юбилее Альберта Эйнштейна.

Фундаментальный философско-логический и математический анализ психологии в работах выдающегося английского общественного деятеля, Нобелевского лауреата Бертрана Рассела также является весомым вкладом в становление некоторых алгоритмов коучинга реальности. Так представление «картины мира» с позиции реализма и логического атомизма как совокупности логически обусловленных высказываний дает возможность рассматривать запрос клиента в коучинге как структурно-логическую ошибку реальности, создающую барьеры для воплощения его (клиента) целей.

Наряду с этим, можно сказать, что онтологические истоки коучинга фундаментально охватывают широчайший спектр социо-культуральных идей и ритуальных практик от сакральных мандал (Врица П., Ардуи Я., 2008) и языческо-христианской символики кельтского креста (Гиллиган С., ) до системной модели эволюционной трансформации человеческих ценностей и культур – теории спиральной динамики уровней развития человеческих биопсихосоциальных систем Клэра Грейвза (Бек Д., Кован К., 2010). Эти идеи и практики сегодня активно используются для более точной и тонкой диагностики коуч-запроса, который в данном случае трактуется как утрата жизненного баланса, а также для шкалирования и градуирования ценностных ориентаций у отдельных клиентов и групп в виде иерархии либо холархии[10] (Уилбер К., 2006).

Анализируя источники коучинга, нельзя также оставить без внимания и собственно психологические теории, а также эмпирические исследования практических подходов психологического консультирования, психотерапии и психиатрии на рубеже ХХ-ХХІ веков. Например, конструктивистский и нарративный подходы семейной психотерапии, явившись своеобразной интеграцией философии постмодерна, теории и практики психоанализа, системного подхода (общей теории систем Л. фон Берталанфи) и психотерапии, основанной на опыте Вирджинии Сатир и Карла Витакера, дали начало принципам семейного коучинга. Провокативная терапия Френка Фаррелли (США) и идеи родоначальника Третьей венской школы психотерапии Петера Щютца (Австрия), перешагнув границы лишь психотерапевтических контекстов, активно применяются сегодня в управленческом коучинге. А работы выдающегося американского психиатра Милтона Эриксона, специализировавшегося на клиническом применении недирективного (эриксоновского) гипноза, стали основой генеративного коучинга (Стивен Гиллиган, Роберт Дилтс).

Подводя некоторые итоги краткого экскурса в пространство научно-методологических концептов, из которого, по нашему мнению, берут начало методы и принципы коуч-подхода, следует отметить, что одной из главнейших задач селективной диагностически потенциальных клиентов коучинга является определение готовности клиента признать иллюзорность тех барьеров, которые отделяют его от самореализации.

И как бы ни было велико желание клиента коучинга достичь воплощения собственных талантов, свободно творить себя, если у него нет спонтанной готовности к наивысшим жизненным вызовам, его попытки обречены...

Иллюзорность личности – в её спонтанности. Личность – это спонтанность. Спонтанность – это открытость Вселенской потенциальности (Налимов В.В., 1989).

Отмечая незрелость трактовок специфики коучинга во многих отечественных научных источниках, подчеркнем, что, несмотря на внешнее сходство с экспертным бизнес-консалтингом, психологическим консультированием и другими помогающими профессиями (психотерапией, социальной работой, социальной педагогикой и т.п.), коучинг имеет совершенно другую природу и источники.

В нашем подходе коучинга реальности мы обычно предлагаем считать, что кроме мощной опоры на научно-методологическую базу современных научных открытий аксиологические и праксиологические корни коучинга глубоко уходят в такие три вида человеческой деятельности как спорт, искусство и духовность (sport, art & spirit).

Схема 1. Источники коучинга реальности.

Давайте рассмотрим это подробнее.

  • Спорт,будучи специфическим родом физической и интеллектуальной активности, как общественное явление настолько многогранен, что не поддается однозначному определению. Он выступает во многих ипостасях: и как средство оздоровления, и как средство психофизического совершенствования, и как действенное средство отдыха и восстановления работоспособности, и как зрелище, и как профессиональный труд. Тем не менее, мы можем выделить три основные парадигмы спорта: массовый спорт, физическую культуру и спорт наивысших достижений.
    • Большой спорт (или, иначе говоря, спорт наивысших достижений) предполагает работу организма на пределе человеческих возможностей для достижения максимально возможных спортивных результатов (рекордов).
    • Занятия физической культурой ориентированы на личное совершенствование безотносительно к достижениям в этой области других занимающихся, в том числе их побед на спортивных соревнованиях.
    • Массовый спорт соединяет в себе подходы физкультуры и большого спорта. Он даёт возможность миллионам людей совершенствовать свои физические качества и двигательные возможности, укреплять здоровье и продлевать творческое долголетие, тренируясь и участвуя в соревнованиях разного уровня.

Коуч, подобно спортивному тренеру[11], сопровождает «тренировки» клиента, ориентируясь на актуальные задачи. Он может (как в физкультуре) популяризировать коуч-подход и обучать клиентов практикам само-коучинга, формируя коуч-культуру личной и профессиональной жизни, ориентированную на психическое совершенствование и оздоровление (Томашек Н., 2008). Коуч может, как в массовом спорте, готовить людей к тем или иным испытаниям (собеседование) и ответственным ситуациям (переговоры, презентации), как профессиональной, так и в личной жизни. Ну и наконец, коуч может сопровождать клиентов-чемпионов, ориентированных на наивысшие достижения, стремящихся в пространство Большего – большую политику, большой бизнес, большую науку и т.д.[12]

  • Искусство можно определить как это специфическую форму отражения окружающего мира при помощи художественных образов. Здесь, также как и в спорте, ярко проявляется стремление человечества к совершенству, идеалу. И мы знаем, насколько в искусстве важна роль тех, кто поддерживает, являясь вкладом, на этом нелегком пути. Режиссёры-новаторы для актеров (К.С. Станиславский, Е. Гротовкий, Б. Брехт и др.), великие хореографы для танцоров (М. Бежар, С. Лифарь, М.И. Петипа и др.), старшие наставники для музыкантов (Л. Ауэр, К. Флеш, П.С. Столярский, Г.Г. Нейгауз, Ю.И. Янкелевич и др.), художников и скульпторов (О. Роден, С.Н. Рерих и др.). Все они, по сути своей, – коучи для служителей и почитателей муз. И также как все они, коучи стремятся так создавать пространство для своих клиентов, чтобы талант тех максимально раскрывался, превращая различные контексты их жизни в шедевры искусства жить и творить действительность.

С другой стороны, современные подходы в коучинге дают нам примеры, когда люди искусства получают адекватную и своевременную помощь для самопомощи и улучшения своих достижений в художественном творчестве. Например, EMDR –метод коучинга и само-коучинга для целенаправленного, быстрого усиления, расширения и активизации умственных и творческих ресурсов физически здорового человека, изначально имевшихся в его распоряжении, имеет прекрасную репутацию в работе с музыкантами и художниками (Бессер-Зигмунд К., Зигмунд Х., 2007).

  • Духовность в повседневно-бытовом сознании часто ассоциируется с религией, мистикой либо идеологией. Может быть, так происходит потому, что трансцендентный опыт и мистические переживания Будды, Христа, Магомета и других духовных лидеров современной цивилизации стали основой для догматов основных мировых религий. Впрочем, сегодня церковнослужители любых конфессий скорее склонны будут признать невменяемым и направить к психиатру того, кто подобно пророкам древности будет вещать о паранормальном и трансцендентном опыте мистично-божественных видений.

В коучинге мы опираемся на научные основы понимания духовности, бытующие в европейской философии, педагогике, психологии и естествознании.

Так древнегреческая философская мысль предлагает нам трактовку духовности как идеи достижения божественного единства всего сущего, целостности, принимающей и включающей в себя всю бесконечность сущностей, проявлений и уровней взаимодействия тела, ума и духа. Начиная с работ Платона, понимавшего духовность как процесс, движение вверх ступенями эволюции, стремление к идеалу, когда рациональное познание, ментальный мир человека становится выше познания чувственного и астрального мира – уровня чувств и эмоций (Платон, 1994). Духовное познание делает нас в коучинге сопричастными проблемам смысла и ценности высших идей Мироздания, абсолютных качеств: Гармонии, Красоты, Благотворительности и Совершенства. Достичь духовности, по Платону, означает полностью освободиться от пут материи, выйти в мир чистой души – созерцать первозданное и благое Единство. В работах Диогена мы находим понимание духовности как возможности найти свою неповторимую природу – индивидуальность, жить с собой в согласии и быть счастливым. А Сенека (абсолютно в духе коучинга) считал, что истинная духовность становится доступной благодаря неустанным усилиям самоопределения и само-преодоления.

Представления и помыслы о духовности античности, христианского средневековья, Просвещения и Ренессанса (Эпихарм, Эпиктет, Э. Роттердамский, Р. Декарт и др.), отраженные в работах гуманистов, были наполнены стремлением раскрыть духовное начало человека, найти пути реализации его неповторимой истинной сущности.

Западноевропейская философия нового времени, продолжая тенденцию трактовки духовности в русле средневековой теологической концепции, в то же время начинает развивать психологические идеи связи духовности с осознанием личностью фундаментальных ценностей бытия. Так, в работах одного из основателей научной педагогики, немецкого философа и психолога Иоганна Фридриха Гербарта мы находим понимание духовности как ассимиляции духом прогрессивно нарастающего жизненного опыта.

В работах основоположников немецкой классической философии Иммануила Канта и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля духовность связывается с прогрессом человечества путем развития духовного самосознания каждого человека.

В свою очередь в западной философии, антропологии и психологии ХІХ-ХХ века (А. Шопенгауэр, Э. Гартман, Г. Марсель, П. Тейяр де Шарден, Ж.-П. Сартр, М. Хайдеггер и др.) мы находим понимание духовности как нарастающей сущностной кульминации, волевого стремления к само-осуществлению во что-то большее, чем банальная данность повседневного существования.

Мы не человеческие существа, имеющие духовный опыт. Мы духовные существа с человеческим опытом. (Пьер Тейяр де Шарден, 1987).

Обобщая вышесказанное относительно пути развития понимания духовности в западноевропейской научной мысли, коучинг реальности как свой духовный источник рассматривает также сакральные и философско-духовные практики Востока: йогу, конфуцианство, суфизм[13], дзен и т.п.

Принципы коучинга основаны на достижении современной западной психологии и древней восточной мудрости (Джон Уитмор, 2001)

Признавая обвинения в нетрадиционности и потере респектабельности (в привычном о них представлении), коучинг готов глубоко исследовать и органично впитывать все проверенные веками исконные мировые духовные практики, изучая целительный потенциал необычных состояний сознания и граничных усилий тела. Мировоззренческая и диагностическая парадигма коучинга толерантна к поучительным достижениям разных культур, рас, исторических периодов, а не только тех, которые в силу политико-культуральной конъюнктуры и социально-образовательного статуса получили интеллектуальную индульгенцию в академической научной среде стран Западной Европы и Северной Америки.

Такая идейная терпимость коучинга закономерно порождает консервативную критику официальных психолого-педагогических кругов: обвинения в нелигитимности подходов и методологической эклектичности. А популизм большинства переведенных на русский язык книг по проблематике коучинга питает почву для реакционных упреков в профанации диагностических методик и неразборчивости в политике вовлечения новых адептов коуч-подхода в странах СНГ при проведении профессиональных обучающих программ по коучингу.

Тем выпуклее пусть будет та тщательность, с которой в данной работе мы стремимся к обозначению прогрессивных научно-методологических основ селективной диагностики в коучинге, остававшихся доселе малозаметными для обскурантистских институтов и лиц, активно препятствующих через административные рычаги своего социального статуса и научно-общественного положения коуч-просвещению и формированию стандартов качества работы коучей в науке, культуре, политике и бизнесе в странах бывшего Советского Союза.

Впрочем, подобное ретроградное мракобесие легко объяснимо с точки зрения научного анализа социальной эволюции. И неадекватно будет исследовать пути и особенности развития коучинга на постсоветском пространстве без учета и разбора культурно-исторического контекста – кризисных явлений в отечественной психологии 80-90-х годов ХХ столетия.

Это было время, когда на смену декларативной, спекулятивно-теоретической психологии, обслуживавшей безраздельно господствующую коммунистическую идеологему, опиравшуюся на печально известные постановления ЦК ВКП (б) 1936 "О педологических извращениях в системе Наркомпроса"[14], приходит стремление дать конструктивный ответ на растущие запросы реальной жизни (Шмелев А.Г., 2002).

Осмысляя структурную трансформацию нашего общества, можно сказать, что данный период обозначен целым рядом парадигмальных революций:

  • микрокомпьютерная (90-е годы) – появление и бытование персональных компьютеров сделало возможным широкий доступ к огромным пластам информации о коучинге, в том числе и через Интернет;
  • телекоммуникационная (80-90-е годы) – кабельное и спутниковое телевидение в совокупности с общедоступностью видеотехники дали возможность непосредственно увидеть приёмы и тонкости работы лучших представителей помогающих профессий, в том числе и коучинга;
  • общественно-политическая (80-90-е годы) – крушение пропагандистской машины распространения марксистко-ленинской философии не только создало условия для мировоззренческого плюрализма, но и формировали определенный идеологический вакуум – готовность рьяно принять на веру альтернативные психологические концепты (религиозные, мистические, научные и псевдонаучные, бытийно-прагматичные, идеалистические и т.д.);
  • социально-экономическая (90-е годы) – резкое ухудшение финансирования государственных учреждений в сочетании с оттоком за рубеж ведущих (в первую очередь молодых и зрелых) специалистов ослабили пресс общественного значения институтов, определявших ранее политику и перспективы развития психологической науки и образования.

Кризисы этого периода обернулись для отечественной психологии, специалистов помогающих профессий и коучей (в частности) неоднозначными последствиями. С одной стороны, как положительные факторы можно отметить факты:

  • расширение доступа к самой современной зарубежной литературе по практической психологии и коучингу, появление в русском переводе не только популярных, но и серьёзных трудов психологов-классиков (З. Фрейд, К. Юнг, А. Маслоу, Ф. Пёрлз, М. Эриксон и др.) и современных авторов-коучей (Т. Голви, Э. Грант, Дж. Грин, М. Дауни, М. Рейнольдс, Л. Уитворд, Дж. Уитмор и др.);
  • бурное развитие практической психологии, стимулирующее и структурирующее общественный спрос на конкретные психологические концепции и инструментарий работы с разными типами клиентов.

С другой стороны, следует назвать такие отрицательные явления:

  • крайне низкий уровень финансирования отечественных исследовательских работ в совокупности с отсутствием конкурентоспособных методик породил огульную экстраполяцию технологий коучинга в психологическую практику;
  • отсутствие нормативно-законодательной базы, определяющей правовые нормы применения коучинга в странах постсоветского пространства, сопровождалось бесконтрольной пропагандой и безнаказанным использованием коучинга лицами (самоучками) не имевшими ни соответствующей подготовки, ни специального образования, ни сертификационных лицензий;
  • сброс в массовую продажу низкокачественных, пиратских изданий по тематике коучинга – литературы и компакт-дисков, изобилующих ошибками и неточностями перевода, некритичной рекламой паранаучных подходов, смешением серьезных научных методик для пользователей-профессионалов и низкопробных развлекательных поделок создали тот извращенный имидж коучинга, который не дает ему сегодня занять достойное место в арсенале специалистов помогающих профессий.

Все это сопровождается уже более чем 20-летней профанацией коучинга как подхода в работе с раскрытием потенциала выдающихся и психически здоровых индивидов. Так, наравне с такими всемирно признанными и дипломированными авторитетами коучинга как сер Джон Уитмор (Великобритания); доктор психологии, профессор Мэрилин Аткинсон (Канада); доктор психологии, профессор Стивен Гиллиган (США); доктор психологии Питер Врица (Великобритания); Петер Щютц (Австрия); Джек Маккани (Дания); Ян Ардуи (Бельгия) и др. коучинг как направление и парадигму практической психологии в странах СНГ представляют люди, основанием заявлений которых о том, что они коучи, являются лишь их непомерные амбиции.

Сегодня интерес к коучингу как во всем мире, так и в странах русскоязычного пространства неуклонно растет. Уже появляются диссертационные исследования, базирующиеся как на методологии, так и на методиках и технологиях коучинга. Однако большинство из них имеют поверхностный характер в силу отсутствия у их авторов значительного опыта теоретической и практической подготовки в сфере коучинга. Наверное, этим объясняется распространенная ошибка, когда авторы таких работ путают методико-технологический инструментарий, используемый в коучинге, и сам коучинг как современную мировоззренческую парадигму.

Поэтому именно раскрытию сущностных характеристик коучинга в целом и его диагностического инструментария в частности будет посвящен следующий раздел нашей работы.

 

Резюме первого раздела

Коуч открывает возможность, чтобы люди не были пленниками собственного образа жизни.

Коучинг, являясь новейшей мировоззренческой парадигмой в сфере помогающих профессий, стремится дать адекватный ответ на глобальные вызовы постиндустриальной эпохи, формируя, диагностируя и дифференцируя пространство максимального раскрытия потенциала таланта отдельных людей и организаций.

Методологически коучинг опирается на философские и психолого-педагогические идеи, а также фундаментальные открытия в естественных науках (квантовая физика, антропология, кибернетика, теория систем, математика и др.), которыми ознаменовалась вторая половина ХХ столетия. Гносеологические, аксиологические и праксиологические истоки коучинга прослеживаются в таких видах человеческой деятельности как спорт, искусство и духовность.

Малообоснованная и консервативная критика коуч-подхода со стороны некоторых косных представителей академических кругов в странах СНГ может быть отнесена за счет общих тенденций развития и кризисных явлений в отечественной науке и образовании 80-90-х годов ХХ столетия. Данная критика в совокупности с культурно-исторической спецификой русскоязычного пространства предъявляет особые требования к психодиагностической компетентности и общему профессиональному уровню коучей-специалистов, претендующих так называться и выполнять общественную, образовательную и помогающую функцию коучей.

 

Литература к первому разделу:

  1. 1.      Ассаджиоли Р. Психосинтез: принципы и техники / Пер. с англ. – М.: Психотерапия, 2008. – 384 с.
  2. 2.      Бек Д., Кован К. Спиральная динамика. Управляя ценностями, лидерством и изменениями в ХХI веке / Дон Бек, Крис Кован / Пер. с англ. : И. Фрейман, П. Миронов, Изд-во: Открытый Мир, BestBusinessBooks, 2010. – 424 с.
  3. 3.      Бессер-Зигмунд К., Зигмунд Х. EMDR в коучинге / Кора Бессер-Зигмунд, Харри Зигмунд / Пер. с нем. Н. Густ – СПб. :Изд-во Вернера Регена, 2007. – 160 с.
  4. 4.      Врица П., Ардуи Я. Когда качество действий встречается с центровкой. Компас для коучей. / Питер Врица, Ян Ардуи – М.: Международная Академия Трансформационного коучинга и Лидерства, 2008. – 224 с.
  5. 5.      Голви Т. Работа как внутренняя игра. Раскрытие личного потенциала / Тимоти Голви — М.: «Альпина Паблишер», 2012. – 266 с.
  6. 6.      Гроф С. Исцеление наших самых глубоких ран. Холотропный сдвиг парадигмы / Станислав Гроф / Пер. с англ. : С. Офертас, А. Киселев. – М.: Изд-во: Ганга, 2013. – 400 с.
  7. 7.      Дилтс Р. Коучинг с помощью НЛП / Роберт Дилтс / Пер. с англ. : С. Комаров – М. : Изд-во: Прайм-Еврознак, Олма-Пресс, 2004. – 256 с. (Серия: Магия высшей практической психологии).
  8. 8.      Кови Ст. Р. Семь навыков высокоэффективных людей: Мощные инструменты развития личности / Стивен Р. Кови ; Пер. с англ. – 7-е изд. – М. : Альпина Паблишер, 2012. – 374 с
  9. 9.      Лусиани, Дж. Сила селф-коучинга. Пять шагов к самореализации и успеху / Дж. Лусиани / перев. с англ. М.: ООО Издательский дом «София», 2006. – 288 с.
  10. 10.  Минделл А. Процессуально-ориентированная работа с конфликтами: глубинная демократия открытых форумов: практические шаги к предотвращению и разрешению конфликтов в семье, на рабочем месте и в мире / Арнольд Минделл; [пер. с англ. А. Киселева]. – М. : Беловодье, 2011. – 256 с.
  11. 11.  Налимов В.В. Спонтанность сознания. Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. – М.: Прометей. 1989. – 289 с.
  12. 12.  Платон. Собр. соч. В 4 т. / Платон [пер. с древнегреч. Парменид]. – М. : Изд-во: Мысль, 1993. – Т. 2 – 528 с. (Филос. насл. Том 116.) С. 192–274. С примечаниями С. 469–482.
  13. 13.  Платон. Собр. соч. В 4 т. / Платон [пер. с древнегреч. Тимей]. – М. : Изд-во: Мысль, 1994. – Т. 3 – 657 с. (С. 421-500)
  14. 14.  Роббинсон К. Образование против таланта / Пер. с англ. Н. Макаровой. –  М.: Изд-во: Манн, Иванов и Фербер, 2012. – 336 с.
  15. 15.  Томашек Н. Системный коучинг. Целеориентированный подход в консультировании / Нино Томашек / Пер. с нем. – Х.: Изд-во Гуманитарный центр, 2008. – 176 с.
  16. 16.  Тоффлер Э. Футуршок. / Элвин Тоффлер / – СПб.: Изд-во "Лань", 1997. – 464 с.
  17. 17.  Уилбер К. Краткая история всего. / Кен Уилбер / Пер. с англ. С. В. Зубкова. – М.: АСТ: Астрель, 2006. – 476 с.
  18. 18.  Уитмор Дж. Coaching - новый стиль менеджмента и управления персоналом / Практическое пособие. – М.: Финансы и статистика, 2001. – 160 с.
  19. 19.  Хабермас Ю. Вовлечение другого: Очерки политической теории / Пер. с нем. Ю.С. Медведева; под ред. Д.А. Скляднева. — М.: Наука, 2001. — 417 с. — («Слово о сущем»).
  20. 20.  Харнер М. Путь шамана. – М.: Изд-во: Сфинкс, 1999. – 128 с.
  21. 21.  Шарден де Тейяр П. Феномен человека / Пьер Шарден де Тейяр – М.: Главная редакция изданий для зарубежных стран изд-ва "Наука", 1987. – 240 с.
  22. 22.  Шмелев А.Г. Психодиагностика личностных черт. – СПб. : Изд-во: Речь, 2002. – 480 с.
  23. 23.  Юнг К.-Г. Проблемы души нашего времени / Пер: с нем: А. Боковикова – М.: Издательский дом: Академический Проект, 2007. – 288 с.


 



[1] В то же время, такие позитивные тенденции, как открывшаяся в 2008 году Академия Хана, Coursera, edX, Udasity и другие МООС (массовые открытые онлайн-курсы), порождают множество споров и поляризуют мировые университетские круги, ставя их перед решительным выбором: либо революция образовательной системы, либо радикальная смена парадигмы образования. Продуктивная система высококачественного интерактивного бесплатного интернет-образования, охватившая сегодня миллионы, делают сомнительной квалификацию подавляющего количества преподавателей колледжей и вузов, углубляя пропасть между дипломом и образованием; реально-востребованными в обществе знаниями, навыками и ретроградно ортодоксальной, социально самодостаточной, академически-закрытой «оранжерейной» моделью воспроизводства старых знаний.

[2] Современные исследования глубинных экологов (А. Нэсс, В. Фокс и др.) подвергают жесткой критике антропоцентрические позиции как желание человека доминировать в природе, считая себя центром бытия и подвергая окружающую среду неоправданной дискриминации.

[3] Это – последствия внедрения в массовое сознание научной и культурной декартово-ньютоновской парадигмы эпохи Просвещения и последующей индустриальной революции.

[4] Персонализация (от лат. persona – личность) – процесс, в результате которого субъект получает идеальную представленность в жизнедеятельности других людей и может выступить в общественной жизни как личность.

[5] И хотя большинство источников по теме коучинга предлагают считать временем зарождения коуч-подхода 70-80-е годы ХХ столетия, мы придерживаемся мнения, что корни коучинга, по-видимому, уходят в глубокую древность. Так, например, «рождающая знание» майевтика Сократа очень близка коучингу, прежде всего тем, что консультирующий (философ) отводит себе в этом процессе «более чем скромную роль, уверяя всех, что сам он пуст, и потому от него никто ничему научиться не может, а каждый производит с его помощью лишь то, чем сам был чреват» (Платон, 1993). Такое понимание напрямую коррелирует с принципами коуч-позиции, применяющейся коучинге реальности.

[6]Такой консервативно-дарвиновский подход ведёт организм к иждивенчески-конкурентной разбалансированности отношений с окружающей средой, её эксплуатации и разрушению, а с ней — и деструкциям самого организма.

[7] На философско-гносеологических и экзистенциально-феноменологических началах коучинга мы более детально остановимся в шестом разделе нашей работы.

[8] Идеи Г. Бейтсона, кроме фундаментально-методологического, безусловно, имеют еще и структурно-методическое значение для непосредственной практики коучинга. Так, в частности, четыре уровня научения по Г. Бейтсону сегодня активно применяются не только при освоении коуч-технологий на обучающих курсах, но и для стратификации личностных трансформаций клиентов коучинга (Дилтс Р. 2004).

[9] Мистерия как социальный институт, существовавший в античном мире более двух тысяч лет, на сегодня, по нашему мнению, незаслуженно игнорируется в качестве формата групповой работы в помогающих профессиях.

[10] Холон (англ. Holonцелый, цельный) – нечто, одновременно являющееся и целым само по себе, и частью чего-то ещё. Иерархия вложенных друг в друга холонов называется холархией.

[11] Напомним, первая книга, предлагающая коуч-подход, написана тренером по теннису Тимоти Голви, и отражает в себе экстраполяцию его более чем двадцатилетнего опыта в сфере спорта.

[12] PhD. Уве Грау своей Кильской моделью консультирования для большого спорта и (позднее) для управленческого и политического консультирования заложил основы системно-конструктивистского коучинга.

[13] Так, например, в основе трансформационного коучинга Мэрилин Аткинсон (Канада, Ванкувер) бытует известная суфийская модель (ездок, возница, повозка лошадь), представленная также в работах выдающихся мистиков ХХ столетия Г.И. Гюрджиева, П.Д. Успенского и др.

[14] Это постановление, бесспорно, отрицательно сказалось на эффективности профессиональной деятельности специалистов-психологов, фактически на полвека остановив развитие практической психологии в странах бывшего СССР.